Личная страничка участника    

Фамилия       N участника          

Занимательная лингвистика
Вопрос Светозара

 


   Лексикология

Как и зачем в языке появляются новые слова? Можно ли самому придумать слово, вступить в лексическое соревнование с такими титанами словотворчества, как М.В. Ломоносов, Н.М. Карамзин, В. Хлебников? На эти вопросы мы попросили ответить Михаила Наумовича Эпштейна, известного филолога, философа, заслуженного профессора университета Эмори (Атланта, США), а главное –  человека, неравнодушного к слову.

Зачем языку новые слова?

Язык – это не инертная масса слов и правил, а энергия, вулкан, который всё время выбрасывает новые слова, выражения, смыслы, обороты речи. Бывают эпохи, когда язык находится в разгорячённом, расплавленном состоянии, это самая счастливая пора для языкотворчества. Быть может, она наступает и для русского языка? Во всём мире быстро растут новые отрасли техники, виды работы и досуга, обеспечение которых требует не меньше лингвистических, знаковых инвестиций, чем материальных и финансовых. Одна виртуально-сетевая реальность чего стоит – а ведь по-русски она в полный голос ещё не заговорила, живёт обрубками, искажёнными отзвуками английских слов.

Есть три вида деятельности в области знаков и слов: знакосочетательная, знакоописательная и знакосозидательная. Подавляющее большинство всех текстов, всего написанного и сказанного относятся к первому виду. И Пушкин, и Достоевский, и государственный деятель, и рядовой школьник – все они по-своему сочетают слова, хотя число этих слов и способы их сочетания в литературе, политике, просторечии весьма различны.

Грамматики, словари, лингвистические исследования и учебники, где описываются слова и законы их сочетания, принадлежат уже ко второму виду знаковой деятельности, описательному. Это уже не собственно язык, а то, что называют метаязыком – языком для описания языка.

Третий вид – самый редкий: введение новых знаков – неология, знакотворчество. К знакотворчеству относятся многие элементы словаря В. Даля (по подсчётам лингвистов, 14 тысяч слов, то есть 7% состава его Словаря, образованы им самим); значительная часть творчества В. Хлебникова (создавшего порядка 10 тысяч новых слов) и несколько меньшая – А. Белого, В. Маяковского, И. Северянина... Но вообще этот третий вид знаковой деятельности находится ещё в зачаточной стадии развития.

Существует предубеждение, что творение новых знаков, новых единиц языка – это процесс коллективный, безымянный, что субъектом словотворчества может выступать только целый народ. Это мифологическое представление: ведь у народа нет одного рта, чтобы в один голос изрекать новое слово. Всегда кто-то произносит его первым, а потом оно подхватывается, распространяется – или угасает. Но в дописьменном или в информационно малоразвитом обществе, где преобладает устная коммуникация, не фиксируемая и не распространяемая в электронных сетях, нет возможности проследить индивидуальные источники словообразования. Когда-то ведь не было и индивидуального литературного творчества, песня и сказка передавались из уст в уста, а потом, с возникновением письменности, появились и авторы литературных произведений. Точно так же и сейчас, с переходом к электронной словесности, завершается фольклорная эпоха в жизни языка, у слов появится всё больше индивидуальных авторов.

Собственно, и в прежние эпохи индивидуальное словотворчество было важным фактором обогащения не только языка, но и всей материальной и духовной культуры. Ломоносов ввёл такие слова, как маятник, насос, притяжение, созвездие, рудник, чертёж, Карамзин – промышленность, влюблённость, рассеянность, трогательный, будущность, общественность, человечность... От Достоевского пришло слово стушеваться, от Тургенева – нигилизм, от Брюллова – отсебятина, от Хлебникова – ладомир, от Северянина – бездарь, от Солженицына – образованщина...

Если теоретическое языкознание можно уподобить ботанике, изучающей жизнь растений,
то практическую лингвистику, языководство (Хлебников) уместно сравнить с лесоводством и садоводством, возделкой языковой почвы и выращиванием новых древесных пород. В сущности, языкотворчество, творческая филология – это единственная идеология нашего времени, которая обеспечивает смысл существованию народа и взаимосвязь прошлого и будущего. Язык – единственное, что питает сознание всеобщими смыслами и делает сограждан понятными друг другу. Не то, что говорится на этом языке, но сам язык. Не тексты и даже не предложения, а слова и морфемы. Вечные, непревзойдённые мир, дар, кровь, люб-, на-, по-, -овь, -ение...

А сейчас я хочу поделиться с читателями своим проектом творческого развития русского языка. Это проект авторский – и одновременно предполагающий самое широкое участие читателей как потенциальных авторов новых слов и понятий. Уже двенадцатый год, с апреля 2000 года, я веду сетевой проект под названием «Дар слова. Проективный словарь русского языка». Каждую неделю, по понедельникам, подписчики (их сейчас шесть тысяч) получают очередной выпуск Словаря в виде электронной рассылки (http://subscribe.ru/catalog/linguistics.lexicon). В каждом выпуске – несколько новых слов с определениями, мотивировкой их введения в язык, микротекстами – примерами использования. Читателю предлагаются слова, термины, понятия, которые могут войти во всеобщее употребление и стать знаками новых идей, научных теорий, художественных движений, стилей жизни и мышления... А могут и не войти. От самих читателей зависит, насколько "входчивыми" (вот, кстати, новое слово) окажутся эти слова и насколько "сбывчивыми" (ещё один неологизм) те образы и идеи, которые они приносят с собой. Языку ничего нельзя навязать, но можно нечто предложить – в надежде, что не всё будет отвергнуто.

Несколько примеров из моего словаря.
Всегодяй – человек, способный как на дурное, так и на хорошее. Добродей и негодяй, вместе будет всегодяй! (Найдите в этом примере ещё один неологизм.)
Сейчастье (скорнение слов сейчас и счастье) – счастье сейчас, переживание полноты и радости бытия в настоящем. Когда есть сейчастье, о счастье не задумываются.
Ньюзикл – жанр "Гражданина-поэта", сочиняемого Д. Быковым и исполняемого М. Ефремовым.

Поскольку проективный словарь – жанр необычный, хочу кратко пояснить его цели. У каждого предлагаемого слова есть по крайней мере три задачи, условно говоря, (1) минимум, (2) медиум и (3) максимум:

1. Указать на некоторое насущное понятие или явление, ещё лексически не обозначенное в языке. Это задача аналитическая: выявление лакун (пустот, "словесных дыр") и попытка их заполнения.

2. Предложить такое слово, которое могло бы восприниматься как самостоятельное произведение в крошечном жанре однословия: чтобы у слова была своя интрига, свой лексический и/или грамматический сюжет. Речевой пример – это тоже самостоятельный словесный жанр, причём наиважнейший. Не по романам и повестям, не по одам и элегиям, но именно по речевым примерам, приводимым в школьных учебниках на то или иное правило, мы осваиваем письменный язык, его словопроизводительные и словосочетательные модели, которые потом откладываются в памяти на всю жизнь и регулируют нашу речевую деятельность. Это задача эстетическая: создать слово и речевые примеры, которые отвечали бы критериям самостоятельного произведения в данных минижанрах словесности.

3. Наконец, наивысшая и почти невыполнимая коммуникативная задача, задача-максимум, точнее, надежда: создать такое слово, которое могло бы с пользой применяться другими говорящими и пишущими, а в конечном счёте – войти в язык, вплоть до забвения авторства, растворения в реках народной речи.

Я надеюсь, что слова, входящие в проективный словарь, выполняют первую задачу и хотя бы отчасти вторую. Что касается третьей, остаётся лишь повторять за Тютчевым: ?Нам не дано предугадать, // Как наше слово отзовётся, // И нам сочувствие даётся, // Как нам даётся благодать?.

Другие статьи раздела "Лексикология"

© 2004 МИМЦ "Русская филология"  
e-mail: info@svetozar.ru

Москва-соотечественникам | Олимпиада | Занимательная лингвистика | Словарь юного филолога | Учебник Светозара
Вопрос Светозара | Золотое перо | Письма Светозару | Гостевая книга